Юридическая терминология как источник латентности текста закона

Наличие латентной инфы в законодательстве – это исторически сложившееся явление, почти во всем обусловленное задачками самого закона. Латентный (от лат. latens, latentis – сокрытый, невидимый) значит «внешне не проявляющийся, скрытый». Соответственно, латентность воспринимается как сокрытая, завуалированная форма выражения чего-либо, обусловленная разными критериями и факторами. В законодательном тексте латентность почти всегда определяется Юридическая терминология как источник латентности текста закона волеизъявлением законодателя, который, преследуя разные цели, обдуманно оставляет место для вероятного поиска заложенной в языковой формуле инфы. Но в данной ситуации есть и исключения, связанные с упущениями законотворчества, элементами недоработок субъектов нормотворческой деятельности, негативно сказывающихся на качестве конечного произведения.

Придерживаясь принципа экономии языковых средств, законодатель достаточно нередко употребляет Юридическая терминология как источник латентности текста закона такие выражения, как «если другое не предвидено законом либо договором» (к примеру, в ст. 132 ГК РФ), «в согласовании с федеральными законами» (к примеру, в статье 15 ЗК РФ), «меры, предусмотренные реальным Кодексом» (к примеру, в ст. 21 УК РФ) и т.п. В этой связи, безупречной моделью использования латентной инфы в законодательстве является Юридическая терминология как источник латентности текста закона ее восприятие на уровне научного зания в качестве структурной составляющей права дозволения, поэтому как все допустимое (нужное) в тексте закона обрисовать фактически нереально. Но юридическое действие принципа «все разрешено, что не запрещено законом» под углом терминологического выражения латентности в законодательном тексте должно быть, сначала, позитивно ориентировано на защиту интересов каждого Юридическая терминология как источник латентности текста закона адресата.

Потому основное правило использования латентной инфы в законодательных актах должно смотреться последующим образом: «неявная, терминологически не выраженная информация, существующая в тексте правовой нормы и являющаяся источником ее латентности, не должна лишать заинтересованное лицо способности адекватного восприятия данной нормы».

Позитивность латентности определяется, сначала, возможностью в нужных случаях Юридическая терминология как источник латентности текста закона донести информацию до юзера в более сжатой форме, используя юридические определения. В этой ситуации законодатель связан рамками содержания выражаемых понятий, логикой мысли, стилистическими правилами российского языка.

Негативность латентности выражается в наличии таких языковых средств, внедрение которых предполагает сокрытые для восприятия юзера сущностные элементы понятия, что затрудняет его адекватное осознание Юридическая терминология как источник латентности текста закона. Негативная латентность делает препятствия в работе заинтересованных лиц с законодательным текстом.

В качестве беспристрастных обстоятельств латентности законодательного текста нужно выделить последующие:

1) отсутствие у законодателя реальной способности для демонстрации вариативной палитры урегулирования определенного публичного дела;

2) наличие в нормативном предписании положений, предусматривающих вероятную перспективу развития тех либо других качеств регулируемых публичных отношений;

3) региональный Юридическая терминология как источник латентности текста закона (местный) и (либо) государственный фактор, присутствующий в законодательном тексте, определяющий существо отношений, подлежащих нормативному урегулированию;

4) нужное внедрение в тексте закона оценочных определений.

Негативными причинами латентности законодательного текста, связанными с внедрением юридической терминологии, являются:

1) отсутствие законодательной дефиниции юридического термина, нуждающегося в определении;

2) наличие содержательных недоработок в законодательном акте;

3) безосновательное внедрение Юридическая терминология как источник латентности текста закона оценочных определений;

4) чрезмерная терминологическая загруженность законодательного текста, осложненная наличием выражений латентного нрава.

Следует тормознуть на выделенных причинах негативной латентности законодательного текста, связанных с внедрением юридической терминологии, более тщательно.

1. Отсутствие законодательной дефиниции юридического термина, нуждающегося в определении.

Существует целый ряд ситуаций, характеризующихся наличием реальной способности для исключения Юридическая терминология как источник латентности текста закона латентности законодательного текста, связанных с необходимостью объяснения смысла неких юридических определений.

Примеры.

В тексте Федерального закона «О физкультуре и спорте в Русской Федерации» не определяется таковой принципиальный для данной сферы публичных отношений термин, как «допинг», в тексте Федерального закона «О Русской компании нанотехнологий» не содержится определения самого термина «нанотехнология», а в Земляном Юридическая терминология как источник латентности текста закона кодексе РФ не определен термин «рекультивация нарушенных земель», содержание которого понятно далековато не многим адресатам закона.

Отсутствие воли законодателя, направленной на объяснение данных и неких других определений, обосновано, вероятнее всего, недостающим исследованием вариантов вероятных затруднений, которые могут появиться у лиц при работе с нормативным текстом. Все Юридическая терминология как источник латентности текста закона же, такая проработка нужна. Текстуальное выражение законодательных установлений должно быть сориентировано на рядового юзера - человека без специального юридического образования. В неприятном случае закон закончит отвечать аспекту всеобщности, который проявляется в общедоступном содержании и ясной форме.

2. Наличие содержательных недоработок в законодательном акте.

Данная причина негативной латентности законодательного текста также очень Юридическая терминология как источник латентности текста закона свойственна для современного русского нормативного массива.

Примеры.

В статье 5 «Понятие леса» Лесного кодекса Русской Федерации закреплено положение, в согласовании с которым «использование, охрана, защита, воспроизводство лесов осуществляются исходя из понятия о лесе как об экологической системе либо как о природном ресурсе». Как видно из текста данной статьи, термин «лес» трактуется в Юридическая терминология как источник латентности текста закона законе или как «экологическая система», или как «природный ресурс». Такая двоякость в осознании основного, законообразующего понятия присваивает правовой норме, закрепленной в статье 5 ЛК РФ, нехорошую латентность.

Лес нужно принимать как самостоятельную экологическую систему и как природный ресурс сразу, а означает в статье 5 Лесного кодекса Русской Федерации разделительный альянс Юридическая терминология как источник латентности текста закона «или» нужно поменять на соединительный альянс «и». В данном случае внедрение леса для разных личных, публичных либо муниципальных целей будет может быть только при условии соблюдения экологических норм, а означает – при условии соблюдения экологического баланса в природе.

Небезынтересен в исследуемом нюансе и Федеральный закон «О муниципальном языке Русской Федерации». В Юридическая терминология как источник латентности текста закона данном законе много только принципиальных положений, связанных с определением сфер использования муниципального языка, направлений его защиты и поддержки со стороны страны. При всем этом находятся в нем и установления, которые имеют небесспорный, плохо латентный нрав. Обратим внимание на определение в преамбуле таковой основной цели данного закона, как «защита Юридическая терминология как источник латентности текста закона и развитие языковой культуры». Вправду, защите муниципального (российского) языка посвящена статья 4 исследуемого закона, в какой сформулированы направления, по которым она должна проводиться, а вот о развитии языковой культуры, ну и языковой политики в целом, в тексте закона не сказано ни слова. Более того, в Федеральном законе «О муниципальном Юридическая терминология как источник латентности текста закона языке Русской Федерации» нет нормы, касающейся необходимости исследования российского языка как муниципального гражданами страны, что является очень принципиальным требованием. Примером в этом случае может служить статья 4 закона Республики Казахстан «О языках в Республике Казахстан», закрепляющая, что «долгом каждого гражданина Республики Казахстан является овладение муниципальным языком, являющимся важным фактором консолидации народа Казахстана». Для Юридическая терминология как источник латентности текста закона нас это в особенности животрепещуще. Исследование российского языка как языка муниципального должно быть священным долгом каждого гражданина Рф, в каком бы субъекте федерации он ни пребывал. И это вправду нужно было найти законодательно.

Следует пристально отнестись и к анализу неких положений, установленных в статье 3 Федерального закона Юридическая терминология как источник латентности текста закона «О муниципальном языке Русской Федерации». Так, в п. 9 части 1 данной статьи устанавливается, что муниципальный язык Русской Федерации подлежит неотклонимому использованию «в деятельности общероссийских, региональных и городских организаций телерадиовещания, редакций общероссийских, региональных и городских повторяющихся печатных изданий, кроме деятельности организаций телерадиовещания и редакций повторяющихся печатных изданий, учрежденных специально для воплощения теле Юридическая терминология как источник латентности текста закона- и (либо) радиовещания или издания печатной продукции на муниципальных языках республик, находящихся в составе Русской Федерации, других языках народов Русской Федерации либо зарубежных языках, также кроме случаев, если внедрение лексики, не соответственной нормам российского языка как муниципального языка Русской Федерации, является неотъемлемой частью художественного замысла».

В этом случае применяемый Юридическая терминология как источник латентности текста закона термин «художественный замысел» обладает негативной латентностью. Ведь полностью реально прийти к выводу о том, что в нормативном акте, принадлежащем к числу более важных юридических источников, официально закрепляется возможность использования в средствах массовой инфы нетипичной, ненормативной лексики. Заметим при всем этом, что полностью обратные сентенции устанавливает законодательство других, сопредельных нам Юридическая терминология как источник латентности текста закона, стран. К примеру, в статье 27 закона Республики Беларусь «О языках в Республике Беларусь» верно сформулировано положение, в согласовании с которым «в средствах массовой инфы не допускается искажение принятых норм применяемого языка». В Республике Беларусь два муниципальных языка – белорусский и российский, и они окружены схожей правовой защитой. Выходит, что законодательство Юридическая терминология как источник латентности текста закона другого страны полностью защищает российский язык, обеспечивает его чистоту в средствах массовой инфы, русский же законодатель держится другой позиции. Похожее требование по отношению к использованию муниципального (кыргызского) языка в средствах массовой инфы изложено и в законе Кыргызской Республики «О муниципальном языке Кыргызской Республики», статья 20 которого устанавливает, что «все сми, функционирующие на Юридическая терминология как источник латентности текста закона муниципальном языке (телевидение, радио, издательства, органы печати), должны соблюдать нормы кыргызского литературного языка». Установление кыргызского законодателя носит властный нрав, без всяческих изъятий.

В русском законе «О муниципальном языке Русской Федерации» также нет необходимости в дополнительных изъятиях и фраза «за исключением случаев, если внедрение лексики, не соответственной нормам Юридическая терминология как источник латентности текста закона российского языка как муниципального языка Русской Федерации, является неотъемлемой частью художественного замысла» должна быть удалена из текста статьи 3.

3. Безосновательное внедрение оценочных определений.

Существует целый ряд ситуаций, связанных с разумеется безосновательным и неадекватным употреблением оценочных определений в тексте закона.

Пример.

Небесспорно очерчен в контексте статьи 450 ГК РФ термин «существенное Юридическая терминология как источник латентности текста закона нарушение договора». Так, «существенным признается нарушение контракта одной из сторон, которое тянет для другой стороны таковой вред, что она в значимой степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора». В этом случае идет речь о вероятных убытках стороны, права которой нарушены. Но идея законодателя выражена не совершенно Юридическая терминология как источник латентности текста закона ясно, чему содействует внедрение в определении обозначенного оценочного термина другой конструкции, отличающейся ситуационными признаками – «в значимой степени», также устойчивого выражения «вправе рассчитывать». Для внесения большей ясности и понятности в текст закона, полностью вероятна корректировка приведенной законодательной дефиниции. К примеру, «существенным признается такое нарушение контракта одной из сторон, вследствие которого другая сторона Юридическая терминология как источник латентности текста закона несет убытки, являющиеся для нее значительными».

4. Чрезмерная терминологическая загруженность законодательного текста, осложненная наличием выражений латентного нрава.

Существование данной предпосылки негативной латентности определяется неоправданной сложностью языковых конструкций, применяемых в законодательном тексте.

Нужно направить внимание на те главные задачки, которые стоят перед законодателем в процессе формулирования нормативных конструкций Юридическая терминология как источник латентности текста закона. Таких главных задач две:

1) квалифицированно урегулировать конкретное публичное отношение;

2) сконструировать и словесно оформить такую правовую сентенцию, которая была бы понятна каждому адресату закона.

Потому не следует перегружать законодательный текст юридическими и другими определениями, использовать очень длинноватые языковые модели, тем паче, с элементами латентности.

Пример.

Пункт 6 части 1 статьи 1 ЗК РФ в качестве Юридическая терминология как источник латентности текста закона принципа земляного законодательства устанавливает «приоритет сохранения особо ценных земель и земель особо охраняемых территорий, согласно которому изъятие ценных земель сельскохозяйственного предназначения, земель лесного фонда, занятых лесами первой группы, земель особо охраняемых природных территорий и объектов, земель, занятых объектами культурного наследства, других особо ценных земель и земель особо Юридическая терминология как источник латентности текста закона охраняемых территорий для других целей ограничивается либо воспрещается в порядке, установленном федеральными законами». Приведенная норма является нормой-принципом, что подразумевает ее четкость, ясность и краткость. В этом случае законодатель лишне терминологизировал нормативный словесный ряд, перегрузив его наименованиями видов особо ценных земель и земель особо охраняемых территорий. Ннеобходимости в таковой детализации нет, так Юридическая терминология как источник латентности текста закона как основной задачей нормы-принципа является установление общего начала (правила) земляного законодательства, а детализированную регламентацию выделенных видов земель содержит глава XVII, также статьи 79 и 101 ЗК РФ.


yuridicheskie-fakti-i-pravosubektnost-v-dvizhenii-grazhdanskih-pravootnoshenij.html
yuridicheskie-fakti-v-administrativnom-prave.html
yuridicheskie-garantii-v-sfere-socialnogo-obespecheniya.html